• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: читалка (список заголовков)
22:43 

Она: Ответишь ты, если я тебя позову? Ответишь ты?

Судьба чертит изглоданным пером на мраморе такую монограмму: "Живи своим,а не чужим умом. Играй свою,пускай плохую драму".
Возможно я слишком сентиментальна, но....

ссылка

@темы: чИталка

16:57 

Инструкция мужчинам по обращению с женщинами .

Судьба чертит изглоданным пером на мраморе такую монограмму: "Живи своим,а не чужим умом. Играй свою,пускай плохую драму".
Берем женщину, которая нравится,
берем в конце рабочей недели,
берем в
прямом смысле - ловим на выходе с работы.
Теплую и уставшую...
Нет,
конечно, она будет упираться, капризничать,
норовить сбежать - не слушаем!
Больно нужно.
читать дальше

@темы: чИталка

22:51 

Волчья сказка

Судьба чертит изглоданным пером на мраморе такую монограмму: "Живи своим,а не чужим умом. Играй свою,пускай плохую драму".
В нынешние времена, сказывают старые волки маленьким несмышленным волчатам, всего только одна луна в небе и осталась. А прежде их было – как яблок на лесной яблоне! По ночам, когда они светили все вместе, можно было хоть газету читать. Или вышивать мелким крестиком по шелку.

Правда, вышиванием среди волков мало кто занимался, а вот хороводы водили каждую ночь. И плясали, и в «ручеек» играли, и в «садовника».

И вот однажды стали волки примечать, что лун в небе вроде как убавляется. Ночь от ночи темнее становится. Что делать? Решили поставить караульщика, проследить, куда луны деваются.

В первую ночь караульщик проспал, ничего не заметил, во вторую ночь – ничего. На третью ночь выбрали они в караульщики молодого, но бдительного волка по имени Рикко.

Ближе к рассвету, когда все остальные волки уже спали, видит Рикко (а смотрел он бдительно и неусыпно!): откуда ни возьмись, появились луноеды крылатые и стали по небу летать, луны грызть да пожирать.

– А какие они из себя, луноеды-то? – спрашивает бывало, дрожа, маленький волченочек.

– А такие: длинноухие, куцехвостые, зубы торчат, верхняя губа раздвоена, а крылья широкие, как у летучих мышей. Слушайте дальше.

Вот долопали они, сколько было последних лун на небе, покружились немного и сели где-то за лесом.

Помчался Рикко в ту сторону, где они сели, подкрался незаметно, подполз и видит: опустились луноеды на землю, поснимали с себя крылья и сложили их на чердаке старой, брошенной мельницы. Потом захрюкали не по-нашему и разбежались по лесу.

Тогда снял Рикко с пояса противотанковую гранату и швырнул в окно мельницы. Потом вторую гранату – туда же. И третью. Бум! Бум! Бум! Три взрыва подряд! Вспыхнула мельница и сгорела. А вместе с ней и крылья луноедские все сгорели дотла. Не на чем стало злодеям в небо летать, луны поедать.

Правда, и лун-то уже не осталось. То есть осталась одна последняя, да и то случайно, потому что успела за облаком спрятаться.

С тех пор волки больше не пляшут по ночам, хороводов не водят, не играют в «ручеек» и «садовника». Рыщут они повсюду, луноедов проклятых ищут или на луну воют – чтобы, значит, последнюю не украли, не истребили.

Вот и вы, детки, как вырастете, не жалейте злых луноедов, из-за которых все беды. А приметы ихние известные: уши длинные, верхняя губа раздвоена и хвост куцый. Маленький такой, противный хвостик!

@темы: чИталка

19:59 

Судьба чертит изглоданным пером на мраморе такую монограмму: "Живи своим,а не чужим умом. Играй свою,пускай плохую драму".
23:12 

Судьба чертит изглоданным пером на мраморе такую монограмму: "Живи своим,а не чужим умом. Играй свою,пускай плохую драму".
03.09.2010 в 18:38
Пишет Олька91:

Из фанфиков по ГП (не мною выбранные ляпы, но все же выкладываю)
Ни торопливо доедали стаканчики
Бедные дети, в Хоге их совсем не кормят!

читать дальше

URL записи

@темы: *****!!!!!, Когда есть радость.), Скажут же некоторые.., чИталка

11:17 

цитатики

Судьба чертит изглоданным пером на мраморе такую монограмму: "Живи своим,а не чужим умом. Играй свою,пускай плохую драму".
1.) Своего лучшего друга надо любить настолько сильно, чтобы встретив даже более лучшего и более достойного человека пройти мимо и не оглянуться.

2) Характер человека, его манера поведения, даже стиль жизни определяется тем, от чего человек на самом деле получает удовольствие.

3) Девушки любят время от времени разбивать себе сердце — почти так же, как выходить замуж. Это даёт пищу для размышлений и чем-то выделяет их среди подруг.

4) Если проблему можно решить, то не стоит о ней беспокоиться, если её решить нельзя, то беспокоиться о ней бесполезно.

5) Почему он кажется великим? Ты меришь его вместе с подставкой.

6) Человечество подобно кораблю в шторм. Компас поврежден, морские карты безнадежно устарели, капитана выбросило за борт, и матросы должны по очереди его заменять. Причем каждый поворот руля приходится согласовывать не только с членами экипажа, но и с пассажирами, которых на палубе с каждой минутой все больше...

7) Ответственность — это та цена, которую мы платим за власть.

8) Чем сильнее у человека характер, тем менее склонен он к непостоянству в любви.

9) Грубость - остроумие дураков.

@темы: чИталка

19:24 

Нежность

Судьба чертит изглоданным пером на мраморе такую монограмму: "Живи своим,а не чужим умом. Играй свою,пускай плохую драму".
25 сентября 1893 г.
Мой дорогой, маленький мой Луи!

Итак, все кончено. Мы больше никогда не увидимся. Помни это также твердо, как и я. Ты не хотел разлуки, ты согласился бы на все, лишь бы нам быть вместе. Но мы должны расстаться, чтобы ты мог начать новую жизнь. Нелегко было сопротивляться и тебе, и самой себе, и нам обоим вместе... Но не жалею, что сделала это, хотя ты так плакал, зарывшись в подушки нашей постели, два раза ты подымал голову, смотрел на меня жалобным, молящим взглядом... Какое у тебя было пылающее и несчастное лицо! Вечером, в темноте, когда я уже не могла видеть твоих слез, я чувствовала их, они жгли мне руки.

Сейчас мы оба жестоко страдаем. Мне все это кажется тяжелым сном. В первые дни просто нельзя будет поверить, и еще несколько месяцев нам будет больно, а затем придет исцеление.

И только тогда я вновь стану тебе писать, ведь мы решили, что я буду писать тебе время от времени. Но мы также твердо решили, что моего адреса ты никогда не узнаешь и мои письма будут единственной связующей нитью, но она не даст нашей разлуке стать окончательным разрывом.

Целую тебя в последний раз, целую нежно, нежно; совсем безгрешным, тихим поцелуем - ведь нас разделяет такое большое расстояние!..

25 сентября 1894 г.
Мой дорогой, маленький мой Луи!

Я снова говорю с тобой, как обещала. Вот уже год, как мы расстались. Знаю, ты не забыл меня, мы все еще связаны друг с другом, и всякий раз, когда я думаю о тебе, я не могу не ощущать твоей боли.

И все же минувшие двенадцать месяцев сделали свое дело: накинули на прошлое траурную дымку. Вот уж и дымка появилась. Иные мелочи стушевались, иные подробности и вовсе исчезли. Правда, они порой всплывают в памяти, если что - нибудь случайно о них напомнит.

Я как-то попыталась и не могла представить выражение твоего лица, когда впервые тебя увидела.

Попробуй и ты вспомнить мой взгляд, когда ты увидел меня впервые, и ты поймешь, что все на свете стирается.

Недавно я улыбнулась. Кому?.. Чему?.. Никому и ничему. В аллее весело заиграл солнечный луч, и я невольно улыбнулась.

Я и раньше пыталась улыбнуться. Сначала мне казалось невозможным вновь этому научиться. И все-таки, я тебе говорю, однажды я против воли улыбнулась. Я хочу, чтобы и ты тоже все чаще и чаще улыбался, просто так, радуясь хорошей погоде или сознанию, что у тебя впереди какое-то будущее. Да, да, подними голову и улыбнись.

17 декабря 1899 г.
И вот я снова с тобой, дорогой мой Луи.

Я как сон, не правда ли? Появляюсь, когда мне вздумается, но всегда в нужную минуту, если вокруг все пусто и темно. Я прихожу и ухожу, я совсем близко, но ко мне нельзя прикоснуться.

Я не чувствую себя несчастной. Ко мне вернулась бодрость, потому что каждый день наступает утро и, как всегда, сменяются времена года. Солнце сияет так ласково, хочется ему довериться, и даже обыкновенный дневной свет полон благожелательности.

Представь себе, я недавно танцевала! Я часто смеюсь. Сперва замечала, что вот мне стало смешно, а теперь уж и не перечесть, сколько раз смеялась.

Вчера было гулянье. На закате солнца всюду теснились толпы нарядных людей. Пестро, красиво, похоже на цветник. И среди такого множества довольных людей я почувствовала себя счастливой.

Я пишу тебе, чтобы рассказать обо всем этом, а также и о том, что отныне я обратилась в новую веру, - я исповедую самоотверженную любовь к тебе. Мы с тобой как-то рассуждали о самоотверженности в любви, не очень-то хорошо понимая ее... Помолимся же вместе о том, чтобы всем сердцем в нее поверить.

6 июля 1904 г.
Годы проходят! Одиннадцать лет! Я уезжала далеко, вернулась и вновь собираюсь уехать.

У тебя, конечно, свой дом, дорогой мой Луи, ведь ты теперь совсем взрослый и, конечно, обзавелся семьей, для которой ты так много значишь.

А ты сам, какой ты стал? Я представляю себе, что лицо у тебя пополнело, плечи стали шире, а седых волос, должно быть, еще немного и, уж наверное, как прежде, твое лицо все озаряется, когда улыбка вот-вот тронет твои губы.

А я? Не стану описывать тебе, как я переменилась, превратившись в старую женщину. Старую! Женщины стареют раньше мужчин, и, будь я рядом с тобой, я выглядела бы твоей матерью - и по наружности, и по тому выражению глаз, с каким бы я смотрела на тебя.

Видишь, как мы были правы, расставшись вовремя. Теперь уж мы перестрадали, успокоились, и сейчас мое письмо, которое ты, конечно, узнал по почерку на конверте, явилось для тебя почти развлечением.

25 сентября 1893 г.
Мой дорогой Луи!

Вот уже двадцать лет, как мы расстались...

И вот уже двадцать лет, как меня нет в живых, дорогой мой. Если ты жив и прочтешь это письмо, которое перешлют тебе верные и почтительные руки, - те, что в течение многих лет пересылали тебе мои предыдущие письма, ты простишь, что я покончила с собой на другой же день после нашей разлуки. Я не могла, я не умела жить без тебя.

Мы вчера расстались с тобой. Посмотри хорошенько на дату - в начале письма. Ты, конечно, не обратил на нее внимания. Ведь это вчера мы в последний раз были с тобою в нашей комнате, и ты, зарывшись с головой в подушки, рыдал, как ребенок, беспомощный перед страшным своим горем. Это вчера, когда в полуоткрытое окно заглянула ночь, твои слезы, которых я уже не могла видеть, катились по моим рукам. Это вчера ты кричал от боли и жаловался, а я, собрав все свои силы, крепилась и молчала. А сегодня, сидя за нашим столом, окруженная нашими вещами, в нашем прелестном уголке, я пишу те четыре письма, которые ты должен получить с большими промежутками. Дописываю последнее письмо, а затем наступит конец.

Сегодня вечером я дам самые точные распоряжения о том, чтобы мои письма доставили тебе в те числа, которые на них указаны, а также приму меры к тому, чтобы меня не могли разыскать.

Затем я уйду из жизни. Незачем рассказывать тебе, как: все подробности этого отвратительного действия неуместны. Они могли бы причинить тебе боль, даже по прошествии стольких лет.

Важно то, что мне удалось оторвать тебя от себя самой и сделать это осторожно и ласково, не ранив тебя. Я хочу и дальше заботиться о тебе, а для этого я должна жить и после моей смерти. Разрыва не будет, ты бы его, возможно, и не перенес, ведь тебе все огорчения причиняют такую острую боль. Я буду возвращаться к тебе - не слишком часто, чтобы понемногу мой образ изгладился из твоей памяти, и не слишком редко, чтоб избавить тебя от ненужных страданий. А когда ты узнаешь от меня самой всю правду, пройдет столько лет (а ведь время помогает мне), что ты уже почти не сможешь понять, что значила бы для тебя моя смерть.

Луи, родной мой, сегодняшний наш последний разговор кажется мне каким-то зловещим чудом.

Сегодня мы говорим очень тихо, почти неслышно, - уж очень мы далеки друг от друга, ведь я существую только в тебе, а ты уже забыл меня. Сегодня значение слова сейчас для той, которая его пишет и шепчет, совсем иное, чем для того, кто будет читать это слово и тихо произнесет "сейчас".

Сейчас, преодолев такое громадное расстояние во времени, преодолев вечность - пусть это покажется нелепым, - сейчас я целую тебя, как прежде. Вот и все... Больше я ничего не прибавлю, потому что боюсь стать печальной, а значит, злой и потому, что не решаюсь признаться тебе в тех сумасшедших мечтах, которые неизбежны, когда любишь и когда любовь огромна, а нежность беспредельна.

Анри Барбюс

@темы: чИталка, Скажут же некоторые..

10:12 

Преддисловие.

Судьба чертит изглоданным пером на мраморе такую монограмму: "Живи своим,а не чужим умом. Играй свою,пускай плохую драму".
История №1 Замок на краю Пропасти.

И где-то там, на краю пропасти, стоит замок. Он появился там ровно тогда, когда ты осознал своё "Я". Ты еще не знал, что такое замок, дворец, башня, и потому не мог никому объяснить. А рисовать так, чтобы все было понятно, ты не умел.

Пока ты был маленьким, твой замок тоже был еще небольшим, сначала в нем была одна комната. И пропасть была совсем нестрашной, ты мог бесстрашно ходить над ней по самому воздуху - тебя удерживали забота и внимание взрослых. Они бы просто не позволили тебе упасть.

Но по мере твоего взросления замок становился все более обширным, запутанным.. Залы увеличивались, расширялись, появлялись тайные ходы, известные только тебе. И пропасть становилась все более глубокой и страшной. И ты не мог больше ходить по воздуху над ней. И в замке появились старые, запыленные комнаты, к которым ты уже потерял путь. Забыл. Похоронил там свои детские мечты, фантазии.

Шли годы.. Война унесла всех родных и близких, и вскоре должна была унести и тебя. И тогда нашелся тот, кто пришел, уверенно ступая по туману, застилавшему в этот день бездну. Волосы его пылали жаром заката, догорающего за его спиной, а глаза горели внутренним светом. И нельзя было определить их цвет.Ступив на землю, он осветил ярким пламенем все небо и дома, которых только касался взгляд.

--Ты ангел? - слова даются тебе с трудом, и ты морщишься от боли в пробитом какой-то арматурой животе.

--Нет, но я пришел забрать тебя, - он склоняется к тебе, кладет ладонь на твое плечо и заглядывает в глаза. Боль тут же исчезает, оставляя после себя какое-то тянущее чувство,-Ты еще помнишь свой Замок на краю Пропасти?

Ты киваешь и прежде чем тебя, разбитого, грязного, в луже крови лежащего на груде обломков, вместе со всем городом поглотил взрыв, который и расцветил небо всеми оттенками золота и пурпура, теряешь сознание.

@темы: чИталка, творчество, сочинительство, Шизофрения на грани маразма, Попытки

19:49 

Судьба чертит изглоданным пером на мраморе такую монограмму: "Живи своим,а не чужим умом. Играй свою,пускай плохую драму".
Название: Я ненавижу
Автор: Joker
Бета: Joker
Рейтинг: NC-17
Пейринг: паладин/наемник/некромант
Жанр: POV, Slash
Отказ: на героев не претендую
Фэндом: Diablo II
Аннотация: от ненависти до любви...
Комментарии: чуть более суток за компьютером в компании одной из моих излюбленых игр. 22 часа пути на автобусе по маршруту Уфа-Нижний Новгород
Предупреждения: Х, Lime
Статус: закончен
Выложен: 05.10.2009

Я ненавижу.
Росчерк тишины, слетающий с его ладоней. Безразличие в бесчувственном [ко мне] взгляде. Страсть в оном, когда он встречает смерть. Его вечных спутников – о право и лево плечо. Его молчание в ответ на мою любовь. Его спокойное, хладнокровное безрассудство, его хладные руки у моего тела, беспощадной нежности поцелуй, коснувшийся однажды моего виска. Его мертвецов и святоататный блеск в темных его глазах…
…я ненавижу.
Гуляя по Лют Голейну, я в первый раз увидел тебя. Спокойный, чуть усталый взгляд серых глаз в прорезях добротного шлема. Нечеткий росчерк улыбки по бледно-алым губам. Одежды наемника-защитника.
Покупая тебя, я чувствовал себя клиентом борделя…
…и мне это нравилось.
Ты едва ли старше меня. Ресницы касаются смуглых щек, когда кончики прохладных пальцев, затянутых в тонкую светлую кожу священных паладинских перчаток, касаются твоего тела.
Нежно. Властно.
Мне дозволено. Я купил эти серые глаза, бледнокровную улыбку, обветренный смуглянец кожи и гордость во взмахе его ладони…
Я ненавижу.
Твоя улыбка – касание плети к обнаженным моим мечтам. Твой взгляд – коктейль поцелуя и злобы. Но ты ведь тоже хочешь меня, мой мальчик…
…ниже. Хрипло. Выдох.
Кровь по щекам. Тебе так к лицу смущение, мой коленопреклоненный ангел…
…нежно. Робко. Таю.
Сердце отмеряет секунды ночи, дыхание рвется из груди, рассыпаясь в осколки…ты шагаешь по ним с обреченностью победителя, и нежность твоя ласкает плоть мою – смирение гордости.
На твоих глазах – капельки муки и наслаждения – прозрачным хрусталем – вниз по щекам. Ты – мой.
Ка[са]юсь. Губами – след на ключице. Клеймо принадлежности тела…гибкого, смуглого тела, что волей моей выгибается навстречу болезненно-желанной ласке, срывая стоны с бледно-алых уст…
…сладко. Губа прокушена до крови. Кричи.
Утром ты шагаешь о лево мое плечо. Улыбаюсь в глаза предстоящей смерти – здесь, за воротами Лют Голейна, она правит бал. Каждый неверный шаг – предпоследний. На поясе – несколько бутылочек лилово-серебристого целебного зелья. Уступая страху за тебя – шепчу молитву. Аура силы сменяется иной. Дающей надежду выжить – хотя бы тебе. До ночи еще шестнадцать часов.
Расчищаем логово Радаманта. Три уровня ада проходишь ты – пред лево мое плечо, сбегая от тени моего страха. О тебе. Твои шаги – бесшумны, твои действия – предательски точны. Когда рядом – смерть, твои губы совсем не улыбаются. Толкнуть тебя к стене. Прижать, лаская, целуя упрямо сомкнутую нить оных. Сталь твоей кольчуги пахнет холодом смерти [...его душа – помнишь, Святой?..]. Я не отдам тебя ей, мой мальчик. Мой.
Жадно срываю поцелуй и стон. Таю, проникая в тебя, терзая лаской плоть твою, наслаждаясь твоим покорным бессилием, непослушными слезами на твоих глазах, тихими всхлипами в пустоту подземелий.
Когда мое дыхание срывается в хриплый рык, смерть стыдливо отводит взор. Короткий взмах руки в приказательном жесте – и ты опускаешься на колени, сломано и униженно смыкая кольцо губ на моей плоти, не позволяя себе ничего, кроме покорности и нежности.
Ты – мой.
Чья душа твоя?..
В твоих глазах – немая мольба: отпустить. Никогда, мой сладкий. Смирись. Дразнясь, провожу кончиками пальцев меж твоих ягодиц, наслаждаясь тем, как хрупко вздрагивает тело, алеют щеки и искусанные в поцелуе уста.
Радамант падает, поверженный, и тело его – ложе моей победы над тобой. Тебе к лицу кровь – смуглая твоя кожа покрыта бордовым узором скользящих моих касаний. В серых глазах боль и сияние укрощенной, но зреющей в сердце ненависти.
Я ненавижу.
Серебро его тихого смеха. Пепельный росчерк мертвых влас – до середины спины. Насмешливо-едкий взгляд ледяных осколков антрацита. Бледно-фарфоровые, впалые щеки и бескровно-бледные уста, цвета едкой улыбки. Гибкое тело, затянутое в одежды ночи. Серебристые звенья легкой кольчуги поверх. Могильный холод ауры оттенков смерти и скорби. Негромкий, мягко-вкрадчивый голос, родственный шепоту Гипноса и Танатоса.
Он появляется неслышно и спокойно. Его шаги замирают у стен, и (я знаю это), он некоторое время наблюдает за тобой. Он жадно впитывает тусклыми очами твое наслаждение и боль унижения, он ласкает твою душу своим молчанием и только потом роняет серебристый смех, не глядя на меня. Ибо я чужой в мире мертвого принца скорби, в мире, которому чужда любовь и страсть. Он не достался мне, ледяной мальчик вечности, и не принял моей любви.
От ненависти до любви столь же близко, сколь от последней до первой. Я – ненавижу.
Он склоняется над останками Радаманта – так близко к тебе, так чуждо – ко мне. Мне чудится страсть в его темных глазах, страсть к павшему мертвому телу, оскверненному моей любовью тебя. Он что-то шепчет в стихах, написанных древним мертвым заклинателем. Ты сгораешь в собственном смущении, ты невольно отстраняешься ко мне, словно ища защиты от пришедшего. А я…ненавижу.
Свиток портала – мы в городе, оставив мертвым хоронить своих мертвецов. Он заразил тебя холодом, но не гордостью. И я беру тебя у стен таверны, не слушая протестующего стона и крови на прокушенных губах твоих. Мне чудятся его шаги за спиной. Твои глаза оттеняются антрацитом ночи. Кричи.
Нервный всхлип – и ты подаешься навстречу, отдаваясь добровольно – как ненужная, сломанная игрушка. Истерзав твое тело, велю тебе одеться и ступать в шатер. Ночь долга и – для тебя – жестока.
Пепельноволосый спит в одиночестве. Если он вообще когда-нибудь спит, мертвый дерзкий мальчик с серебристым смехом и тонкой кинжальной улыбкой.

@темы: чИталка

08:59 

Макс-Кс - 5

Судьба чертит изглоданным пером на мраморе такую монограмму: "Живи своим,а не чужим умом. Играй свою,пускай плохую драму".
Сказка-правда, сказка-ложь. Песни и проза про жизнь.

Из темноты выпрыгивает огромный страшный волк. Бабы визжат, размахивая мётлами. Волк гогочет басом, превращаясь в человека, свистит. Онемевшие бабы наблюдают, как сверху на них пикирует летучая мышь и тоже превращается в человека. Из-за деревьев выходит и направляется к бабам маленький злобного вида человечек, рядом с ним идёт что-то еле видное.

Призрак: - Ду ю спик инглиш?

Бабы напряжённо молчат.

Вампир: - Парле ву франсе?

Реакция та же.

Оборотень: - Шпрехен зи дойч?
1-я(замогильным голосом): - Хлеб да со-о-оль…
Гном(под радостные возгласы спутников): - Ну, наконец-то! Прибыли!

Видя радость гостей, бабы расслабляются, подхихикивая иностранцам.

Призрак: - На каких только языках болтать не начнёшь, пока до вас не доберёшься!

Вампир выдаёт тираду на японском языке, спутники смотрят на него круглыми глазами, он молча пожимает плечами и разводит руками.

3-я(игриво): - А можно спросить, зачем это вы так долго до нас добирались?
Гном(довольно грубо): - Да мы не именно до вас, мы вообще в Россию!
3-я(под шиканье подруг): - А зачем, ежели не секрет?
Оборотень: - Не секрет! Санта Клауса знаете?
1-я: - Это как наш Дед Мороз, только там, где вы живёте, да?
Оборотень: - Ну да, и подарки тоже ежегодно всем дарит. И тут вдруг исчез и записку оставил: « Я к Деду Морозу в гости на денёк». А уже месяц прошёл, если не вернём его, и у человеческих детей, и у наших без подарков истерика начнётся!
Вампир: - Вот и решили мы назад его доставить, потому что людям-то такое дело не под силу!
2-я: - А с чего вы взяли, что Санта Клаус у Деда Мороза?
Гном: - Да как же, вот же письмо у него дома нашли: «Приезжай, посидим, то да сё, снежками закусим, внучка хоть куда…». И адрес обратный: «Изба Деда Мороза на курьих ножках».
Долгая пауза.

2-я: - Чья изба на курьих ножках?
3-я: - На чём изба Деда Мороза?
Призрак: - Ребята, что-то не так…
1-я: - Нет, нет, ребята, всё нормально, всё путём! Про куриные ножки ничего не знаем, первый раз слышим, а Дед Морозова изба во-он в том лесу, как раз посередине, сейчас побежите, через час там будете! А бежать вам надо, ой, надо!
Вампир: - Так я не понял…
Гном: - Потом разберёмся! Бежим!

Убегают, превращаясь кто в кого.

1-я: - Господи! Не дай войне начаться!
3-я: - Дай дожить до снеговиков!

Гном скачет на Оборотне, рядом над землёй плывёт Призрак,
над ними в небе реет летучая мышь.

Гном: - Ну что, братцы, последние часы мы вместе! Сделаем дело – и разбежимся! Давайте хоть напоследок друг дружке каждый про себя расскажем! (летящему Вампиру) Начинай, сокол ты наш ясный!!

ПЕСНЯ ВАМПИРА

Сколько лет, не скажу,
Существую на свете,
Но всё время сижу
На жестокой диете.

И, конечно, не зря
В этой жизненной гуще
Все зовут упыря
Гадом кровососущим.

Припев:
Я и сам собой недоволен,
Но уж такова моя доля:
Для меня смертельно опасно
Кушать вкусный хлебушек с маслом!


Наступившая ночь
Вновь вампира разбудит.
Не хотят мне помочь
Эти чёрствые люди!
Снова будут жалеть
Внутривенную влагу,
Не иогу я глядеть
На такую отвагу:

Припев:
Посмотрю глазами пустыми,
Сразу в жилах кровь у них стынет
От холодной крови невинной
Я потом болею ангиной!

А когда тяжела
И опасна дорога,
Два мышиных крыла
Заменяют мне ноги.

Перемена в судьбе
В моё сердце стучится,
И кажусь я себе
Гордо реющей птицей.

Припев:
Но когда в дуще от полёта
Прорастёт хорошее что-то,
Снизу озорная малявка
Обзовёт крылатой пиявкой!

А в погожие дни
Отдыхаю в гробу я.
Снятся страшные сны
Мне про кровь голубую.
Не дай Бог упырю
Этой крови напиться,
Честно вам говорю:
Лучше уж удавиться!

Припев:
Голубая кровь для вампира
Пострашней, чем доза кефира,
Хуже, чем «Кровавая Мэри».
Сколько их, кто в это не верил!

@темы: чИталка, Сказки

17:07 

*читает взахлеб*

Судьба чертит изглоданным пером на мраморе такую монограмму: "Живи своим,а не чужим умом. Играй свою,пускай плохую драму".
Николай Фробениус
Каталог Латура, или Лакей маркиза де Сада
События романа разворачиваются во Франции XVIII века (время и место действия те же, что в «Парфюмере» Патрика Зюскинда, и это отнюдь не единственная из замеченных критикой параллелей со знаменитым бестселлером). Главный персонаж, зачатый в результате жестокого изнасилования и с рождения лишенный чувствительности к боли, исполнен желания отомстить за смерть матери; он посвящает себя анатомии, поискам болевого центра в человеческом мозге и становится верным подручным маркиза де Сада.

@темы: чИталка

Выброс

главная